***

О чем мы думали?
"Об жизни; и еще
об кой об чем:
о пушке на лесной опушке;
о воске детских щек;
об оспе, и о кори;
о судорожном отпоре
их мам,
которых я смогу
насиловать, обутый в сапоги".

1940

***

Я их не ненавидел,
пока я их не увидел.

Они все были как душевно-больные,
«Фриц,а, Фриц, хочешь пить?» -
еле двигались и быстро что-то говорили, -
«скажи гитлер – капут».

Не я, не я, а космомордый писарь –
«Ну, Фриц, сказал гитлер капут?» -
постоял за углом и вынес полную флягу –
«на, враг, пей русский суп».

Не я, не я, а ваши вшивые Фрицы –
«жид, а жид, хочешь пить?» -
обливаясь, долго глотали жёлтую влагу,
«жид, а жид, перекрестись».

(это – в войну, когда освобождали
Венгрию, 44-ый, должно быть)

***

Ты, вечно хныкающий о своём больном здоровье,
ты, мнительный,
ты, слабовольный,
малокровный,
остерегающийся - сырой воды,
очередей,
сигналов автомашин,
случайных скандалов,
уличных собак -
ты, как ты воевал, как?

Не знаю, ничего не знаю.
Ни зноя малинового, ни звона,
ни сна, ни солнца, ничего;
а знаю - бьётся, бьётся сердце, бьётся не переставая,
а с груди
простреленной - льётся что-то,
медленно натекает в сапоги.