Вы бродите по берегу  ;
солнце уже зашло ,
но небо не померкло
и море - светлым светло .
Я знаю - наука не может
схватить и выявить связь
свечения неба и моря
с свеченьем Ваших глаз.
Всесильные логарифмы
на сей раз , увы , слабы :
не вымерить и не выверить
длину волны любви .
                          
                                 5 января 1959

О как ты сдерживаешься ,
чтобы не закричать ,
не взвыть ,
не выдать себя
ничем
посреди топота
спешащих жить , -
поскальзывающихся ,
встающих ,
оскаливающихся ,
жующих ,
сталкивающихся
                        лоб в лоб -
                        толп , толп !

*

Отстал
в пути ,
устал , мне не дойти ;
на плечи снег нападал ,
ни охнуть , ни вздохнуть ;
ни засветить лампаду ,
ни этот
сон встряхнуть .

***

На носу декабрь . На дворе снежок .
Под снежком ледок , как заметил Блок .
Вот и Блока нет , Пастернака нет ,
одиноко мне в ледяной стране .

***

О чем мы думали?
"Об жизни; и еще
об кой об чем:
о пушке на лесной опушке;
о воске детских щек;
об оспе, и о кори;
о судорожном отпоре
их мам,
которых я смогу
насиловать, обутый в сапоги".

1940

***

Я их не ненавидел,
пока я их не увидел.

Они все были как душевно-больные,
«Фриц,а, Фриц, хочешь пить?» -
еле двигались и быстро что-то говорили, -
«скажи гитлер – капут».

Не я, не я, а космомордый писарь –
«Ну, Фриц, сказал гитлер капут?» -
постоял за углом и вынес полную флягу –
«на, враг, пей русский суп».

Не я, не я, а ваши вшивые Фрицы –
«жид, а жид, хочешь пить?» -
обливаясь, долго глотали жёлтую влагу,
«жид, а жид, перекрестись».

(это – в войну, когда освобождали
Венгрию, 44-ый, должно быть)

***

Ты, вечно хныкающий о своём больном здоровье,
ты, мнительный,
ты, слабовольный,
малокровный,
остерегающийся - сырой воды,
очередей,
сигналов автомашин,
случайных скандалов,
уличных собак -
ты, как ты воевал, как?

Не знаю, ничего не знаю.
Ни зноя малинового, ни звона,
ни сна, ни солнца, ничего;
а знаю - бьётся, бьётся сердце, бьётся не переставая,
а с груди
простреленной - льётся что-то,
медленно натекает в сапоги.